Переводчица Йоана Стоянова о трудностях и радостях перевода

Йоана Стоянова – индолог, переводчик с английского языка и на английский язык, обладающая богатым профессиональным опытом и впечатляющей биографией в области как устного, так и литературного перевода. Благодаря ей мы получаем возможность заглянуть в болгарскую переводческую кабину в Европейском парламенте, Совете ЕС и Европейской комиссии – учреждениях, в которых она работает.

Болгарский язык – один из 24 официальных языков, на которые переводятся заседания, что отражает языковое многообразие континента. Помимо бесконечных и весьма интересных теоретических аспектов перехода с одного языка на другой, речь идет о практике перевода, специфике его различных форм, радостях и трудностях синхронного перевода, который – что любопытно – возник в своей современной форме во время Нюрнбергского процесса 1945-1946 годов. Тогда впервые переводчики, оснащенные специальным техническим оборудованием, помогли осуществить многоязычную коммуникацию в таком масштабе.

Каково это – быть переводчиком для европейских институтов?

«Для меня главное преимущество в том, что ты находишься внутри Европейского союза и видишь практически все. Сразу становится ясно, куда движется законодательство, в каком направлении в целом движется союз в геополитическом, в ценностном смысле. Например, когда я начинала переводить, все говорили только о Зеленом пакте. Говорили об экологии, об экологических целях, о больших амбициях. Все это отошло на второй план после войны в Украине, и сейчас говорят только об обороне, – рассказала Йоана Стоянова в интервью «Радио Болгария». – Для меня это замечательно, что я могу быть частью ЕС, потому что я верю в него как в исключительно успешный проект мира, которому уже десятилетиями удается поддерживать мир в пределах ЕС», – заявляет болгарка. Она добавляет, что взгляд изнутри на работу европейских институтов помогает ей составить реальное представление о том, что происходит в Брюсселе, избегая опосредованной информации – будь то со стороны СМИ или, к сожалению, иногда со стороны лоббистов.

Сложность для устного переводчика заключается в разнообразии акцентов

«Здесь говорят на особом варианте английского, который называется «глобиш», а в данном случае – на брюссельском английском, где каждый владеет языком на определенном уровне, который у всех разный, и очень часто люди буквально переводят какие-то выражения со своих языков на английский. Иногда эти выражения входят в обиход и запоминаются. Но во многих случаях выражение бывает совершенно новым», – объясняет переводчица.

Оказывается, перевод для различных европейских институтов имеет свои особенности:

«В рабочих группах Совета углубляются в очень технические детали, и могут целый день работать всего над несколькими статьями предлагаемого регламента. И там все сводится к одним и тем же терминам, что значительно облегчает работу, в то время как в парламенте ситуация непредсказуема. Там говорят очень красочно, стремятся произвести впечатление своими словами, так что сама речь используется гораздо более перформативно, значительно более эффектно, и требует гораздо большего воображения, в том числе и на болгарском языке. Очень часто используются циничные высказывания, люди спорят. Так что разница довольно большая».

По словам Йоаны Стояновой, устный и письменный перевод – это совершенно разные виды деятельности, требующие совершенно разных умений.

«Устный перевод – это что-то вроде письменного перевода в экстремальном варианте, – говорит она. – При письменном переводе у человека есть возможность оттачивать то, над чем он работал очень долго. А при устном переводе все должно получиться с первого раза».

Для переводчицы искусственный интеллект категорически не имеет места в переводе, поскольку он просто заменяет одну последовательность слов другой на другом языке на основе вероятностного прогнозирования, в то время как человеческий перевод – это чтение, понимание, интерпретация и последующее формулирование на другом языке, то есть умственная деятельность, а «искусственный интеллект пока не способен мыслить».

«Я думаю, что автоматизация не может заменить лингвистов, потому что язык живой. Он постоянно меняется. Язык адаптируется к потребностям момента, речевой ситуации, текста. Он меняется вместе с изменениями в отношении, в культуре, в мышлении. На него оказывает огромное влияние множество других языков. На него влияют субкультуры и так далее. Без вмешательства человека это невозможно – человек, живущий в этом мире, видит все эти влияния, ощущает их на себе, использует их и в своей речи. Мы не должны поддаваться этому чувству или общепринятому мнению, что нам вообще не нужны переводчики и редакторы».

Более того, сам перевод формирует язык, влияет на его развитие и на то, как мы выражаемся.

«И поскольку в настоящее время мы напрямую потребляем англоязычные тексты, англоязычную речь и так далее, мы видим, как люди, не являющиеся переводчиками, заимствуют английские выражения и буквально переводят их на болгарский язык. И болгарский язык начинает звучать несвязно, несинхронно, непонятно для разных поколений. И, на мой взгляд, плохой перевод способствует низкому уровню языковой культуры и, в конечном итоге, приводит к обеднению самого языка, что, в свою очередь, ведет к неполноценному общению и даже к ограниченному мышлению, потому что в итоге мы мыслим словами и предложениями. И чем беднее и неудобнее язык для общения, тем более ограниченными будут наши возможности выражать себя и мыслить».

Перевод: Мария Атанасова